| |
| Мы бывали в одном и том же городе,
Вроде бы.
Но на вкус фотографии наши рознятся,
Как и любовь.
-- Мне в Берлине ничего не видится, Кроме серого и улиц полупустых, И конца дождю не предвидится, И на площади римская статуя, в золоте застыв. В километрах далёкая Франция, Облачилась в горечь бокального вина. Знаю, что тебе она нравится. А по мне, ее великолепность скучна. Ну и что, что Страсбург на острове мается, Разве не чудно собор горит? В двухста лье от океана что-то отломается, И останется лежать в глубине каменных плит. Покидая помпезную Францию, И бочонки немецких пивных, Мой бродячий поезд уходит со станции, Унося с собой педантичность улиц немых. Мы с тобою около Бреста встретимся, За пограничной оградой с утра, Чтобы под деревом яблоневым, Остался портрет у тебя. А возвратившись обычной ночью, С хмелем французского пива в поющей душе, Я начну сомневаться вдоль минских обочин, Что останется осенью от муляжа из папье-маше. Оказавшись в лишенном брусчатки Гродно, Мы зайдем в каждый светлый костёл, Чтобы вечернее солнце тепло, но неохотно Озарило нам кирху и старого Лямуса шатёр. А затем мы раскинемся по сторонам света, Чтобы ты попала в мой остывший июльский Берлин, И не опубликовала в своем ЖЖ ни одного сонета, Способного растопить пару промёрзших в сердце льдин. Да, это было просто хорошее лето, Начавшееся у туманной воды с утра, Но мне так хотелось найти тебя где-то, Где нет московского аэропорта.  | |
|
| Думаю, состояние человека можно сравнить с политическим режимом, основанным на политической культуре - т.е., базово заданным набором характеристик, который определяет стандартное состояние, и теми характеристиками либо ситуациями, которые обуславливают его изменения: краткосрочные или долгосрочные. Объясню на примере. Скажем, Беларусь после жесткой авторитарной системы советского типа получила возможность построить демократию, но т.к. в новых условиях президентом страны стал Лукашенко, то значительную роль отыграл субъективный фактор, и тут как раз политическая культура, все еще завязанная на старые установки патернализма и подчинения, обусловила его выбор строить "рыночный социализм": ничего другого в Беларуси еще строить не умели и не знали, как. В России, после крушения Советской империи, можно было бы строить совершенно новое государство, но дезориентация целей, задач и средств, вкупе с отсутствием должной идентичности, привела к тому, что стала во многом восстанавливаться идентичность досоветская - имперская, но с теми изменениями, которые уже были заданы парадигмой советского развития и даже небольшим периодом развития независимого, после 1991 года. Так и человек, отошедший от нестандартного для него ранее состояния или ситуации, оказывается в экзистенциальном вакууме: пока ситуация не растворилась и не ушла, она могла поддерживать новое состояние человека сама по себе, самой своей сущностью. Теперь же, не зная, что делать, его внутренние характеристики наискорейшим образом подсказывают воспроизведение той идентичности, которая существовала до ситуации: с учетом тех изменений, которые были заданы новой. И так плохо отказываться от нового, и так жаль, что все не иначе.  | |
|
| Провел сегодня титаническую работу по упорядочиванию своего Живого Журнала: пришлось проставить теги к более чем двумстам записей. Учитывая, скольких усилий мне стоило это отредактировать, даже и не представляю, скольких часов это стоило кому-то прочесть :) Появились теги. Прокомментирую: - Беларусь - все, что так или иначе касается Беларуси
- ЖЖшное - о ЖЖ как механизме или сегменте социальной жизни
- Москва-Россия - связанное с моим проживанием в Москве или различными аспектами р
- белорусская политика - новости, комментарии, аналитика. догадки :)
- город Солнца - я, Минск и утопия Артура Клинова
- города - поездки
- друзья - немножко и о них в контексте тематики журнала
- думкi - мысли обо всем на свете
- жыву ў Беларусі і тым ганаруся - то, что заставляет меня испытывать гордость от принадлежности к белорусской нации
- культура - вопросы, связанные с культурой и различием в идентичностях
- ностальгия - о том, что иногда хочется вспомнить
- образование - о теме, которая волнует меня наравне с белорусской политикой и культурой: проблемы и реформы в образовательной сфере
- политика - да, об этом я могу писать много :)
- публицистика - статьи на разные темы в разное время
- свобода - что-то, связанное со внутренним раскрепощением, и не только
- теплота - о согревающем душу
- фотографии - фотофакты, фотосессии, фотоэкскурсии
Вообще же, за два года посты сильно различаются: в зависимости от времени написания или настроения, в котором я пребывал во время написания. Поэтому можно многие из постов считать эссе, сильно зависимыми от моего эмоционального порядка и сознательного беспорядка :) | |
|
| Мой горад Мінск - самы лепшы, самы рамантычны, самы любімы. Я хачу шпацыраваць сонечнымі днямі і вечарамі па ягоных вуліцах пад руку з каханай дзяўчынай і ведаць, што жыву ў шчаслівай краіне. Бусь, мая утопія! | |
|
|  Один из берлинских вокзалов.  Долина, в которой расположен Бад Либенцелль.  Там, где мы живем.  Вид из моего окна с утра. | |
|
| Жыццё працягвае з найвялікшай хуткасцю ляцець і не дае хвіліны для спакою. Апошнім часам людзі-месцы-падзеі праносяцца несупынна, і я губляю глебу пад нагамі: бо чым ты ёсць, калі ня ведаеш, дзе ты? Усе перамешваецца, атрымоўваецца суцэльны mix, з якога складана вынесці нешта адзінае і складнае. Праўду гаварыў той, хто сказаў: лягчэй за ўсё пазнаць нешта тому, хто нічога ня ведае. Бо сапраўды, чым болей ведаў ты назапашваеш, тым пашыраецца гарызонт магчымага пазнання. Аднойчы ты губляешся, думаючы: дзе ты? Хто ты ў гэтым моры інфармацыі, хіба нейкая крупінка жыцця са сваім маленечкім асабістым шчасцем?
Тады табе становіцца ясным тое, што жыццё, у адліку ад твайго ўласнага жыцця, бязмежна. Усё яго пазнаць немагчыма, усімі якасцямі авалодаць нельга, усё пабачыць не давядзецца. Часовасць існавання - тое, што адных абарочвае ў веру Божую, а іншых - вымушае задумацца. І я задумваюся над тым, чаго варта тое, што я раблю, чаго варты сам я і маё наваколле. Ці стане карысным у будучыні тое, чым я займаюсь? Ці ня ёсць я адзін з пэрсанажаў п'есы "Бяз нас", якую граюць па сцэнару таго ж самага Акудовіча беларусы для беларусаў? І тым агідней памыліцца, і тым агідней асэнсоўваць, што ты калісьці мог памыліцца, але назад шляху няма, і кожны дзень - абмяжоўвае магчымасці кардынальна нешта змяніць, пакідае бездапаможным перад лёсам і будучыняй, якая няўхільна хіліцца наперад. І тады ты клікаеш у паветра: дапамажыце! Дапамажыце ня моцай духу і ня здольнасцямі, якіх хапае, дапамажыце верай у правільнасць свайго шляху. Дайце веры ў тое, што мэта будзе дасягнута і жыццё ня згубіць сваёй асэнсаванасці.
Але хто дасць гарантыі - гэта ж не банк.
--
А ўчора быў дзень. І дзень быў шчаслівы. Бо побач быў чалавек, якому непатрэбна было шматслоў'е і дзеля якога не патрэбна было апранаць якую "працоўную" маску. Можна было проста сядзець ля рэчцы Свіслач тры гадзіны запар і не вымавіць нічога, што датычылася б звычайнага штодзённага жыцця, дзе цябе турбуюць розныя справы. Можна было б ня думаць увогуле - проста глядзець, проста адчуваць. Мара саліпсіста, калі існуе толькі тое, што ты сам і адчуваеш - і толькі таму, што ты гэта адчуваеш.
Так праходзіць увесь дзень, і ты не зважаеш на тое, што гэтая бедзань часу апынулася зусім маленечкай, і вось ужо вечар, і вось ужо цягнік, які заўсёды дакладна вымярае тыя хвіліны, што засталіся. Яго не падманеш, гэты гадзіннік. Так і жыццё. Таму пакуль ёсць насалода, насалоджвайся. Ёсць сум - сумуй. Ёсць шчасце - будзь шчаслівым. Кожнаму - свой момант. | |
|
| Першы курс універсітэту уцёк скрозь пальцы, прайшоў незаўважна, але пакінуў на мне вялікі адбітак. За гэты час я сустрэў мноства цікавых людзей і патрапіў у шмат якія дзіўныя і ня вельмі сытуацыі. Калі я паступаў сюды, мой узровень валодання замежнымі мовамі быў ня надта высокі, а таму з першых жа дзён мне прыйшлося актыўна далучыцца да працэсу вывучэння ангельскай і французскай моваў, у выніку чаго для мяне цяпер не складае асаблівых цяжкасцяў чытаць нескладаныя ангельскамоўныя кніжкі.
Калі я прыехаў сюды, мне падалося, што трэба пачынаць жыццё наноў. Калі я з'язджаў, мне падавалася, што гэта - трагедыя, бо я не ўяўляў, як я буду жыць без роднай краіны, сваіх сяброў і галоўнае - сваёй справы. Але я зноў знайшоў сябе, дзякуючы гэтаму ўніверсітэту, і ўбачыў далейшыя шляхі свайго жыцця, жыцця вольнага і жыцця дзеля сваёй радзімы. Так, я навучаюся на факультэте паліталёгіі, і я хачу прыкласці свае высілкі да змянення сытуацыі ў краіне. І яшчэ я зразумеў, што ня трэба зараз Беларусі эканамічнага крызісу, ня трэба санкцый, ня трэба рэвалюцый. Трэба шукаць іншыя шляхі, бо людзі не абяруць дэмакратыю ў атмасфэры галечы, і новы прэзідэнт ня будзе лепшым, калі ў нас няма гарантый, што людзі чамусьці навучыліся і нешта зразумелі падчас кіравання Лукашэнкі.
Я стаў болей адкрытым да роднай культуры і дазнаўся пра нашы архітэктурныя помнікі, і зразумеў, чаму ж мы хочам людзьмі звацца. Але ўсё гэта - потым, ўсё гэта будзе летам, калі я набуду ноўтбук, беларускія кнігі, з'еду на лецішча і буду шмат думаць над тым, як жа зрабіць нашае жыццё лепей, нават у тых неспрыяльных палітычных умовах, якія зараз існуюць.
У наступным сэмэстры, восенню, мы будзем рэалізоўваць шмат плянаў і будзем намагацца новага ў нашай беларускай Маскве. Але зараз, нарэшце, адпачынак. Зараз час для свабоды руху па зямлі нашай вольнай, і я спадзяюся пабачыць за гэтае лета Менск, Мір, Нясвіж, Гародню, Вільню, Баку, Германію і Страсбург. Усё гэта - калі пашанцуе, але калі нават у мяне будзе ня так шмат вандровак, мне ня будзе балець за гэта сэрца, бо галоўнае, - што я буду дома. Мо, у нас няма дэмакратыі і свядомай нацыі, але у нас ёсць якая-ніякая незалежнасць, і беларусам звацца - вялікі гонар.
Дзякуй усім за тое, што былі побач ў першы год майго знаходжання у Маскве. Дзякуй Яну за ягоную дзейнасць у беларускім зямляцтве Масквы, дзякуй Алесю Чайчыцу за размовы, дзякуй Вале Чубаравай і "абаронцам" за тое, што не забываецеся на Андрэя Кіма і на Беларусь, і за тое, што дзякуючы вам я зноў адчуў у сябе сілы займацца грамадзкай дзейнасцю. Дзякуй Юрасю Кофнэру за тое, што надаў новы сэнс грамадзкага жыцця, і ўсім беларусам МГІМО, якія далі моцаў ісці далей. Дзякуй Ігару і Кірыллу за падтрымку і іншае светабачанне. Дзякуй Пятро Краўчанка, Уладзімеру Мацкевічу і Валянціну Акудовічу за іх беларускія кнігі, якія зрабілі на мяне вялікі ўплыў у гэтым годзе. Дзякуй Алёне, што заўсёды была побач, хоць нават і за восем соцень кіламэтраў, і дзякуй Ане за тую цудоўную, свежую і шчаслівую раніцу - лепшую за ўвесь час майго жыцця у гэтым агромністым горадзе. Дзякуй усім беларусам, якіх памятаю і не памятаю, і ўсім замежнікам, з якімі сябрую ці якія прыходзяцца мне ворагамі. Дзякуй маці і бабулі. Атрымалася патасна - але што напісаць перад ад'ездам? Лепей падзякваць усім, дзякуючы каму я стаў лепей. Будзем разам і надалей.
Да хуткіх сустрэчаў. | |
|
| Не разумею снобаў, якім не падабаецца, як ўчора згуляла Расія. Узрадаваліся б за суседзяў, ім такое спартовае шчасце ўпершыню за годы існавання іх незалежнай дзяржавы выпадае. У Беларусі, мо, я б таксама не зразумеў тых, хто пасля перамогі бегаў бы і крычаў "Расія!", але ў Маскве трэба было бачыць, якія шчаслівыя былі людзі, з якім імпэтам яны глядзелі за гульнёй роднай каманды і з якой радасцю святкавалі сваю перамогу. Вакол парка "Кузьмінкі", дзе мы святкавалі Купалле (гл. адзін пост ніжэй), пасля сканчэння гульні ўсю ноч стаяў неверагодны гул і чулася вакханалія аўтамабільных гудкоў, людзкіх выкрыкаў, скандаванняў і гудзення. "Уууууууу!" - гудзела Масква і чулася сярод расейцаў, і частка гэтай радасці перадавалася і іншым. З раніцы стомленыя пасля ночы святкавання людзі спалі ў падземцы ці махалі сцяжкамі і скандавалі разам з пасажырамі. Некаторыя нават не вытрымалі і заснулі проста на зямлі - я, ішоўшы дадому, такіх налічыў чалавека тры, якія апранутыя былі даволі прыстойна, але ціха-мірна спалі :) З раніцы ж, аўтамабілісты, як толькі заводзілі свае драндулеты, адразу націскалі на гудок, і ім адказвалі ўзаемнасцю.
Яны гэтага дасягнулі і тым малайцы. А яшчэ вельмі хочацца пісаць на беларускай мове, таму не здзіўляйцеся. Відаць, гэта для мяне - мова шчасця. | |
|
| Некаторыя пачуцці можна хіба што па-беларуску выразіць. Тым больш, учора мы роднай мовы надыхаліся-наразмаўляліся, яна была ў паветры і асвяжала яго, рабіла яго сапраўдным. Мы святкавалі беларускае свята Купалле ў маскоўскім парке "Кузьмінкі" разам з кампаніяй вельмі добрых, шчырых, сумленных і адкрытых людзей. Мы вадзілі карагоды, пляскалі піва, слухалі старажытную і архаічную музыку, выконвалі абрады і весяліліся з файных гульняў. Ноч прайшла незаўважна, самая кароткая і самая дзіўная, у якой дух продкаў, водар свежага лесу і жыццёвыя сілы зямлі сыйшліся ў адно. Усё так шчыра, па-людзку, ранішне і незвычайна. Дзякуй і нашым музыкам, Юрасю ды Віталю, якія зрабілі гэтую ноч больш магічнай :)
І трэба змяняцца! Трэба адчуваць жыццё і вадзіць жыццёвыя карагоды пад музыку паветра і цёплага сонечнага лета. І каб кожная раніца была такой добрай, як сёння, калі "добрай раніцы" - не прывет-пака, salut-merci, а пажаданне ісці да лепшага, правесці дзень як мага лепей. Калі седзячы на берагу возера, хочацца абвесціць ва ўвесь голас ды на ўвесь свет: "Добрай раніцы, родная краіна! Добрай раніцы, родныя людзі! Добрай раніцы, сонца! Ідзі-ідзі ў наш свет, на наша паўшар'е, запальвай і грэй агеньчык ў душах людзкіх!". Раніца, калі сон разам з ноччу сыйшоў у нябыццё, а сонца паднялося і асвяціла нашу вечную зямлю сваімі промнямі, да самага сэрца. Стомленыя, але шчаслівыя вочы і згасаючая свядомасць ад мяккіх паветраных дотыкаў і цёплых пачуццяў. Сустрэць такую раніцу - гэта шчасце. | |
|
| С утра сдавал устную часть экзамена по английскому, который длился уже четвертый день. Наконец, сдал на 75% из 100% и остался доволен результатом - отвечал неплохо, оценка вполне объективная и профессорам спасибо, хотя репутация английской кафедры №7 (занимается факультетом политологии) тяжела и многие просто воют: половина группы не сдала вовсе :)
А еще я сегодня вечером, благодаря социальной сети "ВКонтакте"(vkontakte.ru), обнаружил, что у меня есть троюродная сестра и троюродный брат! Родственники, конечно, не самые близкие, но тем не менее, это приятно. Мама разошлась с отцом, когда мне было около года, а потому связь с родственниками по отцовской линии практически прервалась, хотя я ношу именно отцовскую фамилию. Договорились о встрече с Аней (ее так зовут), на первое впечатление - весьма толковой девушкой.
Кроме того, я уточнил сведения, касающиеся прошлого моей семьи, и, по-видимому, происхождения фамилии вообще (хотя и не ее этимологии). В семье считается, что фамилия - польская. Итак, мой прапрадед Плащинский Иосиф владел землей под Минском (район Сенело, Королищевичи, Стайки), после чего во время коллективизации был раскулачен. Кроме того, оказывается, что классик белорусской литературы Язэп Пуща (в действительности - также Иосиф Плащинский, но не тот, который прапрадед) - мой дальний родственник :) Он является двоюродным братом моего прадеда Владимира.
Удивительное рядом! Буду налаживать связи с родственниками :) | |
|
| 
Все-таки, жизнь в общежитии прекрасна. Особенно, когда незаконно проживающий в нем сотрудник МИДа случайно увозит с собой в краткосрочную командировку твою зубную счетку, перепутав с собственной, но при этом, в чем можно ручаться, явно даже не извинится за свой поступок.
--
Иду спать. Пускай мне приснится что-нибудь... что-нибудь свое и желательно в домашней атмосфере. Классики, защищавшие частную собственность, знали, о чем вели речь, правда.
| |
|
| Ma Maison, C'est Ta Maison ( Текст на французском )http://www.mp3real.ru/mp3/soundtrack/notre_dame_de_paris/25_soundtrack_ma_maison_cest_ta_maison.phpМой дом, это твой дом КВАЗИМОДО
Мои друзья-гаргульи, которые заботятся о тебе
Тебя защищают от всех дураков...
Когда тебе понадобится приют
Ты только приди его попросить
Парижский Нотр-Дам
Это мой дом, мое родное гнездо
Это мой город, моя жизнь
Мой воздух, моя крыша, моя кровать
Это моя песня, мой крик
Моя правда, мое сумасшествие
Мое увлечение, моя страна
Моя тюрьма, моя родина
ЭСМЕРАЛЬДА
Твои друзья-гаргульи, это и мои друзья
Это они меня заставляют смеяться, когда я скучаю
И ты на них похож, и ты мне таким нравишься
Даже если я и боюсь тебя всегда, когда тебя увижу
КВАЗИМОДО
Я в своем доме
Здесь все хорошо
Зимой теплее,
А летом прохладнее
Ты приходи, когда ты захочешь
В тот или иной сезон
Мой дом, если ты захочешь
Будет и твоим домом
Когда тебе понадобится приют
Ты просто приди его попросить
КВАЗИМОДО
ЭСМЕРАЛЬДА
Я в своем доме
Ты в своем доме
Здесь всегда хорошо
Здесь всегда хорошо
Зимой теплее
Зимой теплее
А летом прохладнее
А летом прохладнее
Ты приходи, когда ты захочешь
Я приду, когда я захочу
В тот или иной сезон
В тот или иной сезон
Мой дом, если ты захочешь
Твой дом, если я захочу
Будет и твоим домом,
Будет и моим домом. | |
|
| В Минске, как всегда, поразило метро. После Москвы оно, с одной стороны, из-за размеров, кажется чем-то вроде Детской железной дороги по отношению к железнодорожному пути Минск-Брест, а с другой стороны, представляется очень родным. Приятно после долгого пути из Москвы зайти с утра в метро, услышать на белорусском названия станций и это "Асцярожна, дзверы зачыняюцца", почувствовав себя дома. Для меня это первое ощущение хорошо забытого старого, когда приезжаешь в Минск.
Ну и, разумеется, родные места: обрывки впечатлений, чувств, пережитых эмоций. И как сидели после раздачи моря ярких тюльпанов на "Дне хорошего настроения" на крыше одного из домов в Троицком предместье, и как обедал в скверике напротив Ратуши, слушая звон часов, и солнечная весна, которая осветила своими событиями мне весь прошедший год. Минск спокоен и жизнь в нем течет размереннее, чем в Москве. Успеваешь ощущать себя человеком и видеться со старыми знакомыми, тогда как в Москве - постоянная борьба за возможности и репутацию. Надо быть открытым и улыбаться, а дома можно почувствовать себя самим собой и быть естественным.
А так, наступил Новый год, и новые радости и огорчения, новые эмоции обязательно придут. Все старое осталось позади и ностальгировать по нему грех, потому что жизнь в прошлом не оставляет никаких сил для прорыва в будущее. И сожалеть ни о чем не стоит.
Всех с наступившим. Уверенности, борьбы, побед, успеха. | |
|
| Ну, вот и все. Заканчивается зимняя сессия, хотя у многих она только началась. Осталось получить зачет по английскому, теории политики и мировой политике, а потом домой. Наш преподаватель по русскому, Черкасова Татьяна Андреевна, решила "пошутить", заранее всех предупредив, что зачет будет 30-го в воскресенье, или даже 31-го. Я и купил билет домой на 31-ое, с утра. А теперь вышло, что на самом деле, зачет мы должны сдавать 26-го декабря. Если ничего позже 26-го не будет (тем более, что зачет с 96% мне пообещали автоматом), то я сдам билет, куплю новый (при наличии) и приеду домой на полнедели раньше. Это было бы здорово :) Между тем, я отучился здесь уже почти четыре месяца, а вообще-то - полкурса. Быстро время летит. Помнится, с товарищем Дубовской ( ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) dubovskaya ) мы как-то перед отъездом моим в Москву, когда все уже было определено, шли вдоль набережной, а я был Граф Депрессия. Мне казалось, что большей "ошибки", чем бросить все и уехать учиться в Москву, и придумать было нельзя, что все могло бы быть иначе, и что вообще еще много чего. В общем, родные места на меня сразу после приезда повлияли довольно удручающе, зная, что я не на один год их покину, хотя и временно. И вот мы шли, прожектора освещали небо за Троицким ярким светом, и от всего этого попахивало чем-то потусторонним. Может, из-за того, что я здорово выпил в тот день, когда мы уехали на дачу к reaktivny_puz праздновать их с manchesster освобождение из тюрьмы на Окрестина. Может, за день было просто слишком много всего перечувствовано. Когда мы дошли до ее дома, и она отправилась к себе наверх (там как раз домики на Осипенко теперь с мансардами), я остался внизу, и долго еще потом лежал на деревянной скамейке около подъезда в своем белоснежном одеянии, не желая никуда идти. Грустью щемило сердце, и мне казалось, что окружающий мир для меня умер. Выглядело это все примерно вот так:  Но люди ко всему привыкают, это дело известное. Хотя думаю, что даже по прошествии полугода, во мне до сих пор живет атмосфера того вечернего Минска, сумрака с бронзовым светом фонарей, чего-то щемяще родного. Никуда это чувство не уходит. Вот эта набережная, а вокруг - большая-большая вселенная, просто темнота. Даже звезды погасли. | |
|
| Сегодня, сидя на паре английского языка, впервые за эту осень увидел снег. Он выпадал маленькими беленькими снежинками, их было совсем мало и они несмело падали на землю. Выйдя на улицу после рейтинговой работы по французскому языку (у нас в университете завершается переход на Болонскую систему, которая предусматривает не менее трех контрольных срезов в семестр), я почувствовал в воздухе зиму. Не люблю угасание, а осень - это медленное угасание и есть. Зиму - люблю. В воздухе тогда не пахнет ничем. К сожалению, метель так и не началась, но я жду. Прошлой зимой, помнится, я стоял третьего января на шестнадцатом этаже общаги ЕГУ в Вильнюсе. Это было три часа утра. В комнате спали парень с девушкой, которые и по сей день обучаются на факультете политологии ЕГУ, bymoladzдремал на тумбе прямо в одежде, а мы с еще одним хлопцем смотрели на его ноутбуке "Парфюмера". Потом я вышел на балкон и смотрел на телевизионную башню, которую в девяносто первом штурмовали советские войска. Бескрайние совершенно просторы были и потрясающее умиротворение. В пять утра мы сварили кофе и вышли в ночь. Споймали троллейбус и добрались до вокзала. А там трехчасовая электричка Вильнюс-Минск. Все-таки удивительно, как этот город недалеко от нашей столицы, и насколько разительно он от нее отличается. В очередной раз могу сказать: как жаль, что мы начинаем любить те или иные моменты только после того, как они оказались в наших воспоминаниях. Я бы с удовольствием прожил или прочувствовал этот год вновь. Правда, вряд ли бы стал что-нибудь менять. | |
|
| Лета скончылася. Гэта непрыемныя звесткі Калі жыццё падзеленае на фазы "прыход" і "чаканьне лета". Дзякуй jankeegohome. З дапамогай песні "Радасьць" тэма маёй нарказалежнасці ад надвор'я раскрыта :) | |
|
| Полночь. С Коласа иду пешком до Октябрьской, так как транспорт уже не ходит и не факт, что дойдет. У меня в пакете термос и что-то вроде палки копченой колбасы. Группы людей идут в обратную от пл. Победы сторону. И ладно с ними - не было вообще надежды, что останутся на ночь. Прихожу - остались. Сажусь на ступеньки дворца Профсоюзов и жду рассвета. Всем весело, хотя царит неизвестность. Тем и хорошо. В два часа ночи атмосфера теплеет. Я с какими-то новыми знакомыми из Молодечно, держащими огромный флаг Минска, иду в Союзонлайн. Мы втроем пьем горячий чай, а официантку приглашаем присоединиться. Она вроде на работе, хотя потом оказалось, что ее задержали. Странно, но сыновей Милинкевича и кого-то из четы ОГП задержали в то же время, как мы пили чай - возле Союзонлайна. И что они такого делали, если омоновцы даже на флаг не среагировали?
Разговоры. Какой-то товарищ, которого потом на обложке "Урока беларуской мовы" показывали с открытым ртом и флагом Евросоюза, беседует с Милинкевичем и впаривает ему перспективы отечественного софтостроения. Милинкевич слушает, ибо ему никуда не деться. Я тоже у него что-то спрашиваю, и это приятно - ладно бы с Лукашенко, так ведь даже с Гайдукевичем так просто на площади и не пообщаешься. Кандидаты.
Он говорит, что у Лукашенко нет шансов и его песня допета, что Россия поняла губительность своей политики в отношении Беларуси, что Европа нам поможет. Все слушают с большим интересом и доверчивостью, так как верят лидеру (он тогда еще был лидер). Уже три часа ночи и никто не знает, что будет. Говорят о разгоне. Какой разгон? Первый день же.
Дело близится к рассвету. Кто-то дает мне бело-красно-белый флаг, с которым мы по эстафете оббегаем вокруг лагеря, пытаясь согреться. Я пробегаю один круг и мне не помогает. Чай закончился, и черт с ним.
Со стороны фонтанов видно приближение массивной фигуры в сопровождении. Из-за темноты не разобрать, кто именно. Что-то кричат наподобии: "Смыкайте ряды, хлопцы!". Смыкают, хотя и неумело. Начинают топать ногами для устрашения, а может наоборот для храбрости. Фигура подошла и оказалось - Козулин и журналисты. Улыбаются и начинают задавать глупые вопросы. Но с лидером общаться приятно, вот и общаются.
Пять утра. Мы отходим к Музею ВОВ. Кто-то справляет нужду, кто-то идет к площадке, выходящей на Театр оперы. Видно, что с востока светает. Странно, но никого не задерживают.
Выходят дворники. Их окружают десятки людей, которые пытаются им доказать, что результаты выборов несправедливы и в стране бардак. Одна девушка говорит, что в стране утечка мозгов. Дворничиха отвечает, что тем, кому не нравится так жить, можно отсюда уезжать, а мы и сами справимся. Девушка возмущается, что дворники и Лукашенко не вытянут всю экономику Беларуси, но у дворничихи своя онтология. Она прибирается и уходит.
Совсем светает. Вид на проспект в сторону площади Победы чудесный. Он еще никогда не был так пустынно прекрасен. Люди радуются тому, что дожили. Скандируют: "Раніца!". Некоторые делают зарядку несмотря на десятиградусный мороз вокруг. Некоторые делают ее, похоже, просто чтобы делать. Любое действие в такой обстановке - шаг против стереотипов.
Едет первая "сотка" со стороны пл. Независимости. Скандирование: "Автобусы с народом!". Подъезжает к остановке возле Дома офицеров. Шок. Выпученные глаза, открытые рты, прислонившиеся к стеклам пассажиры. С сидений правой стороны вскочили и смотрят в окна стороны левой. Автобус уезжает.
Шесть утра. Ожидается приезд отсутствовавших политиков и проигрыш гимна. Аппаратура подмерзла за ночь. Питается то ли от дизельного, то ли от газового генератора - сразу не разобрать. Политики стали на ступенях Дворца профсоюзов, аппаратура там же. Окружили аппаратуру. Техник заводит на морозе генератор, в воздухе пахнет топливом. Кто-то из политиков закуривает.
Техник просит отойти.
Потом гимн. Приезжает корреспондент Хартии и фотографирует усталые лица, которые сходятся в экстазе национального единства. Все присутствующие чувствуют небывалый прилив патриотизма и думают, что совершили подвиг. Милинкевич говорит, что присутствующие уже вошли в учебники истории, и про это событие будут читать их внуки. Всем кажется, что наступила победа. Но вокруг не пятьдесят тысяч революционно настроенных граждан, а всего две-три сотни обмороженных, сонных и голодных людей. Позже это назовут "революцией духа". | |
|
| Час ночи. Приезжаю на такси к Дому офицеров. Приходит смска от новой знакомой с Площади: "В толпе много чужих, будь настороже". Ранее пришла еще одна: "Мы со стороны ГУМа прошли, цельного оцепления нет". Я выхожу из такси и вижу ГАИшную машину. Союзонлайн закрыт. На нем написано, что он откроется 24-го с утра.
Деваться некуда, поэтому я иду в сторону площади. Захожу в переход. У меня полный портфель еды, но со стороны незаметно, так как портфель делового стиля и похоже, будто бы я несу в нем документы. Мне остается до площади метров пятьдесят, но я вижу двух милиционеров, которые стоят рядом с выходом из перехода на Октябрьскую. Я решаю не рисковать, так как они начали подозрительно на меня смотреть, и сворачиваю в метро. Покупаю талон, захожу, сажусь на середине станции на деревянную скамейку и решаю, что делать. Через пять минут выхожу с другого выхода, который на стороне ГУМа, оборачиваюсь и вижу спиной стоящих ко мне спецназовцев. Обхожу со стороны Макдональдса, иду по площади Свободы, спускаюсь на Немигу. Встречаю очередного "регионала" откуда-то с Борисова или Бобруйска. Его имени я не запомнил, но регионал подозрительно похож на того человека, которого потом в фотохронике и фильме "Плошча" обвиняли в применении физической силы в нетрезвом состоянии по отношению к митингующим. К тому же, у него с собой бутылка пива, которую он предлагает распить. Я отказываюсь, но он вкратце рассказывает о своей тамошней региональной жизни. Я спешу на площадь, поэтому мне не очень интересно. Мы вальяжно идем по ул. Торговой до Журавинки, где подымаемся по ул. Интернациональной и доходим до кафе "Библос". Он просит позвонить. Даю телефон, звонит.
Потом мы с задней стороны Дворца Республики, по правой стороне, напротив здания Белтелекома, приближаемся к Октябрьской площади. Я вижу невдалеке спецназ, и решаю больше не ждать - бросаюсь бегом по залитому льдом катку к палаточному лагерю. Лагерники думают, что их собираются атаковать, а потому когда я еще в сотне-другой метров от лагеря падаю, смеются. Падаю второй раз, на что смеются еще раз. По прибытии достаю из портфеля сосиски, шоколад, термос с чаем, и тем, кто смеялся, становится немного неловко. К слову, в первую ночь ощущалось скорее "все друг другу братья", а в последующие кроме последней чувствовался демократический тусняк. Так казалось по составу людей и их настроению, ведь если в первую ночь любая помощь принималась достаточно легко, то потом уже буквально "зажрались", а в оцепление пропускали очень неохотно те люди, которые еще в первую ночь грели свои задницы в тепле.
Я разговариваюсь с каким-то архитектором, который рассказывает мне про своего московского протеже с амбициозными проектами. Звучит интересно, но совершенно не запоминается. Знакомлюсь с девушкой Ксенией, завернутой в одеяло и пришедшей на площадь со своим знакомым из минского техникума. Около четырех утра она отправляет на вокзал друзей, приехавших к ней из родной Лиды и Вилейки поучаствовать. Ночь совершенно спокойная.
Около шести утра становлюсь в оцепление. Знакомлюсь с примерно сорокалетним мужчиной, ранее служившим в советской армии и участвовавшим в вильнюсских событиях рубежа восьмидесятых, когда производился штурм телецентра. Чуть позже на площади появляется "чудик" - обдолбанный "правоохранитель" в штатском, в десятиградусный мороз вышедший в одной рубашке и с небольшой мужской сумочкой. Он пользуется брешью в оцеплении и пытается протиснуться рядом со мной, я заслоняю ему проход. Он говорит: "Ребята, ну вы че, я же свой в доску чувак, тут дискотека, я пришел поколбаситься, ну пропустите, а? Я поколбаситься, пропустите". Я отвечаю ему отказом, на что он резко меняется в лице и заявляет, что сейчас засадит меня на десять лет. Я повторно отвечаю отказом, он уходит совещаться к невдалеке стоящим сотрудникам КГБ. Потом возвращается и невозмутимо продолжает: "Блин, ну пропустите к своим, хочу потуситься, я свой чувак". Несколько раз еще пробует, потом начинает домогаться к оцеплению с противоположной стороны, ближе к остановке "сотки".
Затем приходит возмущенный пенсионер лет семидесяти, который, завидев польский флаг, спрашивает у окружающих (ближайшими оказываемся мы): "А что тут польский флаг делает, зачем он здесь? Это польская разведка?", на что упоминаемый мною выше мужчина отвечает: "Пролетарии всех стран, объединяйтесь!". Пенсионер немного говорит с ним и удовлетворенно уходит. Мужчина заявляет: "Просто с ними нужно по-разному, но так, как они понимают".
Восемь утра. В лагере остается человек сто, если не пятьдесят. Ожидают подкрепления со стороны новых участников, но его все нет. В конце концов, те, кому нужно на работу, собираются уходить. Мы с группой новых знакомых (в т.ч. тот мужчина и еще парень лет двадцати пяти) цепляемся за корреспондентами "Радио Свобода" и уходим из лагеря. Спецназовцы нас не трогают. Напротив входа в метро, корреспонденты садятся в маршрутку и уезжают. Тогда два амбала в черных шапочках увязываются за нами. Мы заходим в Макдональдс, они ждут. Мы благополучно собираемся испытывать их терпение около полутора часов, благообразно вкушая пищу, но они ломаются уже на пятой минуте и уходят за новыми жертвами. Мы беседуем и расходимся. На следующую ночь будет разгон, о котором я узнаю только проснувшись дома двадцать четвертого с утра. | |
|
| Семь вечера. Снег. Забыл деньги дома, не могу войти в метро. Опаздываю. Звоню знакомому (тот в интернете):
- Ну, как там?
- Говорят, автобусы из Уручья в ту сторону двинулись.
- Понятно. Пока.
На сотом автобусе доезжаю до пл. Победы, высаживаюсь. Быстрой походкой иду по направлению к Октябрьской площади. Это удивительно, но с обоих сторон тротуара целые группы людей идут туда же. Возле Цирка - пробка. Машины гудят. Может, авария? Да нет, это в поддержку. Охватывает чувство волнения: "Скорей же, скорей!".
Подхожу. На экране - новости. Людей еще не так много, но собираются уже достаточно плотно. Думается: "А вдруг действительно взрыв устроят?". Ладно, сказки это. Не о чем беспокоиться. Все ревут, ощущая вольность! Хотя видно, что беспокоятся. Как праздник непослушания.
Подъехала аппаратура и людей просят сдвинуться к Дворцу Профсоюзов. Все идут. Нас тут тысячи, и вся площадь гудит, а когда начинается буря, возникает ощущение, что я на огромном заполненном стадионе. Я промерз, поэтому скверный летящий в лицо снег уже не вызывает такого раздражения. Все мерзнут, но стоят.
Потом двигаются к площади Победы. Цветы-фотографии. Просят завтра. Все придут, хотя знают, что завтра такого не будет. А кто-то и не придет. Разочарование. | |
|
|
